Спектакль «Неволя»

Сибирь, куда многие шли за волей, с надеждой на новую жизнь, куда хотели уйти от полицейского надзора и жёстких правил, вдруг обернулась неволей. В 17 веке, всего через несколько лет после указа о замене смертной казни ссылкой в Сибирь, каждый десятый здесь – ссыльный. В советское время, когда редкой семьи не коснулись тюрьма, ссылка или раскулачивание с выселением, истину «от сумы да от тюрьмы не зарекайся» познали многие, а тюремная песня стала частью жизни каждой фамилии.

«Тюремные», «лагерные», «арестантские» песни – это часть русской и сибирской культуры. На воле, в некриминальной среде, эти песни исполнялись всегда хором – традиционно для народного песнопения. В них отчетливо выражается состояние души человека, потерявшего волю. Они вызывают чувство сострадания к ближним – не преступникам, а просто людям, к их боли, печали, тоске по воле, по матери, по родной земле, по любимой или любимому.

Записки американского путешественника о Сибири 19 века, воспоминания сибиряков, переживших ссылку, песни русских старожилов Сибири о тюрьме, каторге и ссылке в исполнении сибиряков-современников в павильоне Томского краеведческого музея, посвященном сибирякам вольным и невольным – это программа «Неволя».

«В краю каторги и ссылки, каким слыла некогда Томская губерния, арестантские песни были чрезвычайно распространены. Их пели на этапе, в бараках, на приисках, затягивали в крестьянских домах во время застолья.

– Пожалуй, у каждого сибиряка в роду есть кулаки, ссыльные, невинно осужденные, – замечает Даниил Крапчунов, научный консультант коллектива. – Поэтому мы решили, что тюремные и лагерные песни не вызовут отторжения у современников, у томичей, а тем более, гостей города, а, напротив, пробудят интерес к судьбе сибиряков.

…На сцене – скудные декорации: верстовой столб, лавки, тусклая керосиновая лампа. Они наводят на мысль о долгом пути арестантов и убогом быте ссыльнокаторжных. Вскоре на подмостках появляются хмурые мужчины, женщины, утирающие платком слезы, хныкающие дети. В руках лишь узелки со сменным бельем. Они голосят о том, что их лишили дома, забрали коня и корову и отправили в какуюто неведомую Сибирь – «холодную белую пустыню». Ясно: не жильцы они на белом свете. Чувствуя это, арестанты поютпричитают.

 «Невольным» фольклором не гнушались и люди вполне благополучные. Сопереживание заключенным и каторжникам помогало им переносить собственные невзгоды. Бытовала даже поговорка: «Есть люди, которым хуже, а мы пока дюжим».

Песня помогала ссыльным выжить. Партия арестантов шла по этапу в Сибирь почти два года. Кормили несчастных плохо, многие были истощены. И если бы не подаяния сердобольных людей, им и вовсе пришлось бы туго.

Завидев впереди деревню, арестанты просили у конвойного разрешения петь и затягивали унылую песню. На них выходили поглядеть женщины и дети, выносили кто краюху хлеба, кто сало, кто яйца. Складывали съестное в протянутые мешки арестантов. На привале собранные «яства» делились поровну.

– Тюремных и каторжных песен в Сибири было множество. Известный российский фольклорист А.М. Мехнецов в 60-е годы минувшего века только на территории Томской области записал около четырех тысяч песен. Среди них есть песни и на стихи русских классиков – Пушкина, Лермонтова. Но большинство сложены неизвестными авторами. Тем не менее, они отличаются эмоциональной насыщенностью: в них звучат тоска по родной стороне и любимой женщине, мечта о свободе, безысходность и в то же время надежда на лучшую долю. Эти песни стали неотъемлемой частью народного творчества сибиряков

Россия, Томск, 634050, пр. Ленина, 36
Тел. +7 (3822) 529 824